Пятница, Август 31, 2018

Когда-то давным давно, в 2002 году, я был на концерте Иосифа Кобзона в зале Россия. Концерт был посвящен 65-летию артиста, и он собирался спеть на нем 65 песен. Поскольку такого, кажется, никто и никогда еще не делал, то сколько продлится концерт сказать было невозможно. И вот когда время уже подходило к закрытию метро, Козбон сказал: ну хорошо, буду петь по одному куплету, а то мы не успеем. И полный зал послушно продолжал слушать.

Мало кто из живущих артистов может вот так вот взять, вспомнить и спеть 65 песен подряд. Да что там, мало у кого из живущих артистов в репертуаре наберется 65 песен. У Иосифа Козбона их было бесконечное множество. И для того, чтобы петь их, ему вообще ничего не было нужно. Ни музыканты, ни микрофоны. Я своими глазами видел, как он появился на концерте Евгения Осина в одном из клубов центра Москвы. В зале угар, на сцене отжигает один из самых веселых артистов страны, как вдруг толпа расступается, музыканты перестают играть, Кобзон проходит через зал, выходит на сцену и говорит, что хочет спеть пару песен. И просто берет и начинает петь. И аудитория внемлет. В клубных кругах тех лет рассказывали, что это была довольно обычная история. Кобзону иногда хотелось спеть и ему никто не смел помешать. И какая бы в зале не была публика, она всегда с уважением слушала две-три песни мэтра.

Его авторитет был непререкаем. В зале «Россия» у него была собственная гримерка. На золотой табличке у двери было написано: «Народный артист СССР Иосиф Давыдович Кобзон». И этой гримеркой никто, кроме Кобзона не пользовался. Вне зависимости от того, сколько раз за год он появлялся в зале «Россия». Такое положение вещей ни у кого не вызывало вопросов. Это же Кобзон! Человек, который был всегда и, казалось, будет всегда. И судя по тому, что после объявления о его уходе началось в медиа и социальных сетях, никакая разница поколений не мешала этому ощущению. Вспомнить что-нибудь свое о Кобзоне получилось у всех — и у 20-летних, и у 40-летних и у тех, кому за 60. Вспомнил одну из своих любимых в детстве пластинок с танго Оскара Строка в исполнении Козбона и я. А когда подросток середины восьмидесятых, взрощенный на Boney M и итальянской поп-музыке слушает Иосифа Кобзона потому, что ему нравится — это, поверьте, очень многое говорит о том, _каким_ Козбон был артистом.

Таковым он и останется в нашей памяти.

{ 0 comments }