Среда, Февраль 21, 2018

Когда после исчезновения самолета с радаров после вылета из «Домодедово» прошел час, а никаких официальных сообщений об обнаружении места падения так и не было, я написал удивленный пост на Facebook. Сейчас я знаю, что самолет нашли сразу – момент его падения видели местные жители. Они же позвонили спасателям с сообщением «у нас тут ядерный взрыв». Но если даже спасатели оказались на месте катастрофы быстро, официального сообщения все равно не было час. У спасателей своя работа, а у их пресс-службы – своя работа. И когда огромное количество людей сидит перед своими браузерами и постоянно давит кнопку «обновить», чтобы увидеть на лентах агентств хоть что-то, это значит, что пресс-служба недорабатывает. Уж хотя бы «место падения обнаружено там-то» могли сообщить.

Так думал я, когда писал свой удивленный пост на Facebook. А потом, спустя несколько часов, мысли мои переменились. И дело даже не в том, что «спасателям надо работать, им не до прессы». Спасать там уже было нечего. Нет, причиной моей перемены стало удивительное представительство, случившееся на месте аварии. Поприсутствовать в центре события приехали: губернатор Московской области Андрей Воробьев; федеральный министр транспорта Максим Соколов; федеральный министр внутренних дел Владимир Колокольцев; федеральный министр по чрезвычайным ситуациям Владимир Пучков; председатель Следственного комитета Александр Бастрыкин; полномочный представитель Президента РФ в Приволжском федеральном округе Михаил Бабич. Зачем туда приехали все эти люди? – вот вопрос, на который я ответа не нахожу. С одной стороны, все они каким-то образом связаны с произошедшим. Катастрофа транспортного средства из Приволжского федерального округа произошла на территории Московской области, и это требует поисков и расследования. Всё так. Но внесли ли присутствующие какой-то существенный вклад в происходящее? Может быть, и внесли, но когда какая-нибудь авария происходит где-нибудь в тайге или горах, как-то справляются и без начальства. С другой стороны, конечно, если бы Михаил Бабич, например, будучи в Москве, не приехал на место трагедии, то граждане в его Приволжском федеральном округе наверняка спросили бы: «почему?» Что-то подобное, видимо, думало себе и остальное высокое присутствие. Не приедешь – плохо. Интересно, думали ли они, что приехать – тоже, в общем, ничего хорошего нет. Помочь нечем – всё уже произошло. Причем произошло в центре сосредоточения материальных ресурсов страны. Техника – любая, специалисты – любые, людей – миллионы. Можно, конечно, отдать пару символических распоряжений, но их бы и без тебя отдали с тем же успехом. Зато когда ты подойдешь к телекамерам (а ты же непременно к ним подойдешь, зачем же ты приезжал?), то обязательно слепишь какую-нибудь нелепость, которую тебе долго потом будут предъявлять в соцсетях.

Причины, как это ни удивительно, технократические. Мы стали слишком роботизированы. И разучились сопереживать – ведь переживания мешают эффективности, а эффективность важнее всего. В результате утрачены представления о том, что этично, а что неэтично. Сбиты этические прицелы, заставляющие любого европейского чиновника говорить так, что вообще ничего непонятно. Но зато никому никогда не бывает обидно. У нас же этика считается устаревшей продажной девкой империализма. А от отсутствия вот этих вот скучных и устаревших этических ориентиров и происходят все эти наши «биоматериал», «хорошо поплавали» и «она утонула». Чиновник просто не рефлексирует на тему «я могу кого-то обидеть», ему и в голову не приходит. Он – функция, а не человек.

Конечно, к неприятию этики как общественного регуляционного механизма нас старательно подталкивают не только технократы, но и все эти новоявленные инструментальные феминисты, гендерные универсалисты и борцы за равное расовое представительство во всех исторически-географических слоях времени. Люди, которые довели этику до абсурда и заставили любого нормального человека морщиться при упоминании этого слова. Пока этика такова, какова она есть, хочется быть нигилистом и циником.

Разумеется, я и сам точно такой же. Иначе бы я не сидел перед своим браузером и не нажимал постоянно кнопку «обновить» просто для того, чтобы узнать – ну да, вот, нашли. Хотя что мне с того, что нашли? Я же точно знал, что найдут, – ведь всё произошло в центре сосредоточения материальных ресурсов страны. Впрочем, мне вырваться из металлических объятий технократии проще. Я не сижу за тонированным стеклом лимузина. А именно оно, а не экран устройства, окончательно разрывает связь с жизнью.
ПРОФИЛЬ

{ 0 comments }

Виртуальная Россия

21.02.2018 Реплики

Чиновник подобен финансовому аналитику — ни тот, ни другой никогда не могут дать точный прогноз. Но и тот и другой в любой момент времени могут четко объяснить, почему всё произошло именно так, как произошло. Чтобы исправить эту ситуацию, финансовых аналитиков заменяют роботами. Чиновники же, опасаясь, что с ними могут поступить так же, пытаются искать неординарные […]

0 comments Читать→