Две бочки хлора

08/02/2018

in Статьи

На Совете безопасности ООН в понедельник снова обсуждался вопрос применения химическго оружия в Сирии. США обвиняют Россию в том, что мы помогаем Башару Асаду применять такое оружие против мирного населения. Россия обвиняет США в клевете и предлагает создать независимый механизм ООН по расследованию химических атак. США отказываются, утверждая, что всё уже расследовано. И что предлагая новое расследование, Россия просто пытается замотать существующее.

Ну, о том, как некоторые расследуют мы можем судить по истории с нашими спортсменами. Сообщения всяких «Сирийско-американских медицинских обществ» или «Сирийских центров мониторинга прав человека» (которые находятся, разумеется, не в Сирии, а, соответственно, в США и Великобритании) заслуживают доверия не больше, чем Освальд с Маклареном. Но давайте все таки абстрагируемся от подметной сущности этих организаций и воспарим, так сказать, над фактурой.

А она такова. Один из «независимых наблюдателей» (звание угадаете сами) 4 февраля сего года сообщил журналистам, что в провинции Идлиб с вертолетов были сброшены две бочки с ядовитым газом. В результате в местном госпитале оказались 11 пациентов, «с симптомами, указывающими на поражение организма хлором».

Тут, конечно, уже можно начать задавать вопросы. Например, если ты знаешь, что в бочках был ядовитый газ — то почему тогда не сказать прямо, что пациенты отравлены этим газом. И если ты знаешь, что симптомы пациентов указывают на отравление хлором — почему не сказать, что в бочках был именно хлор. Впрочем, это я придираюсь. Может быть этот человек волновался.

Меня куда как больше интересует число 11. Одиннадцать. А также число 2. Два. Две бочки с хлором. Одиннадцать пострадавших.

А теперь ответьте мне на вопрос: какую военную задачу пытался решить Башар Асад (если это был он), сбрасывая с вертолета две бочки с хлором? Получить 11 пациентов в местной больнице? Довольно странная задача. Довольно странная эффективность.

Вопрос эффективности применения химического оружия в Сирии интересует меня не первый месяц и даже не первый год. После сирийского химического разоружения все инциденты примерно одинаков удивительны. Ноябрь-декабрь 2016 года, Алеппо. 9 погибших. За месяц! Апрель 2017 года, Хан-Шейхун, Идлиб. 80 погибших. От источника к источнику цифры разнятся, но везде они одинаково незначительны. Конечно, слово «незначительно» довольно цинично применять к количеству погибших людей. Но тут ведь всё дело в том, что мы с вами говорим о химическом оружии. То есть — об оружии массового поражения.

Во время первого боевого применения хлора в 1915 году, сто лет назад, на месте погибли три тысячи человек. Десять тысяч оказались выведены из строя. За 1917 год в результате применения иприта пострадали 125 тысяч человек.

Ну хорошо, возьмем что-нибудь посовременнее. 1988 год, Саддам Хуссейн применяет химическое оружие в Халабдже на территории Иракского курдистана. Пять тысяч погибших, 20 тысяч пострадавших. Теперь вы понимаете, что такое «массовое поражение»?

У любого оружия есть своя эффективность. У химического оружия она довольно высокая. Если на каждую использованную тонну взрывчатого вещества во время Первой мировой войны пришлось 5 погибших, то на каждую тонну иприта — 36 погибших. Конечно, сейчас, когда применение химического оружия запрещено множеством конвенций, применить его столь масштабно чревато неизбежным возмездием. Которое однажды и постигло Саддама Хуссейна.

Но если вы применяете боевую авиацию, снаряженную бомбами и ракетами — то зачем вам сбрасывать на жилой квартал две бочки с хлором? В чем военная необходимость этого действия? Эффекта — ноль. А вот международного возмущения — сколько угодно.

Ну то есть или Башар Асад клинический мазохист, питающийся ненавистью к себе всего человечества. Или же эти единичные химические боеприпасы применяет не он. Потому что ему нет ни малейшего военного смысла их применять.

Нет ни малейшего военного смысла применять такие боеприпасы и тем, кто воюет против Башара Асада. Военного — нет. Однако же иной смысл есть.

Да вот только что, в понедельник, Reuters сообщил человечеству: «власти США оставляют за собой право начать военные действия против официального режима в Сирии в том случае, если возникнет необходимость предотвратить или остановить применение химического оружия».

Вот и весь смысл.

Заметьте, я практически ничего не понимаю в военном деле. Но я и в спорте с допингом ничего не понимаю, что совершенно не мешало мне видеть тонко продуманную медийную кампанию по недопуску России на Олимпйские игры еще тогда, когда это мало кому было очевидно. То же самое очевидно мне во всей этой истории с химическим оружием в Сирии. Оно применяется там не для того, чтобы решать задачу военную. А только для того, чтобы решать задачу пиарную.

И если мы видим примеры применения единичных химических боеприпасов до сих пор (или просто сообщений об их применении) — то, значит, задача по сохранению суверенитета Сирийской республики пока еще не решена. И единственное, что останавливает цивилизованное человечество от гуманитарных бомбардировок Дамаска — это присутствие в Сирии российских ВКС.

Не могу сказать, что я испытываю от этого какую-то радость.
RT

Previous post:

Next post: