И сын его Иван

04/10/2013

in Статьи

Православная движение «Святая Русь» требует от министра культуры Владимира Мединского убрать из Третьяковской галереи картину Ильи Репина «Иван Грозный и сын его Иван» как клеветническую. Замечательно.

Замечательно не в том смысле, что хорошо бы картину и правда убрать, а в том смысле, что символизм этого требования как нельзя лучше отражает то, что происходит с русской культурой в данный момент.

Во-первых, что пишет лидер движения Василий Бойко-Великий (производитель «Рузского молока»): «В замечательном собрании галереи есть ряд картин, содержащих клевету на русский народ, на русское государство, на русских благочестивых царей и цариц. Таким картинам явно не место в этом собрании русских живописных шедевров. Прежде всего, речь идет о мерзкой, клеветнической и ложной как в своем сюжете, так и его живописном воспроизведении картине И. Е. Репина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года».»

Отметим, что Василий Вадимович знает настоящее название картины Репина, которая называется вовсе не «Иван Грозный убивает своего сына».

Далее: «Современной исторической наукой твердо установлено, что первый русский царь Иоанн не убивал своего сына. Отсутствуют какие-либо достоверные сведения об этом в первоисточниках XVI века… Версия «сыноубийства» появляется только в качестве слуха – с приставкой «глаголют нецыи», в более поздних письменных источниках уже XVII века, созданных во время или после Смутного времени и основанных на записках явных врагов России.»

И это — чистая правда. Не убивал. Нет никаких тому подтверждений. И советские археологи, изучавшие останки царевича Иоанна определили, что он умер, скорее всего, от отравления сулемой, а не от удара по голове. Причем сам Иван Грозный, вероятно, умер от такого же отравления. Травили их долго и тщательно.

Однако картина Репина является довольно буквальным отображением того, что написано в «Истории Государства Российского» Николаем Карамзиным (том 9, глава 5): «Иоанн в волнении гнева закричал: «Мятежник! ты вместе с Боярами хочешь свергнуть меня с престола!» и поднял руку. Борис Годунов хотел удержать ее: Царь дал ему несколько ран острым жезлом своим и сильно ударил им Царевича в голову. Сей несчастный упал, обливаясь кровию. Тут исчезла ярость Иоаннова. Побледнев от ужаса, в трепете, в исступлении он воскликнул: «Я убил сына!» и кинулся обнимать, целовать его; удерживал кровь, текущую из глубокой язвы; плакал, рыдал, звал лекарей; молил Бога о милосердии, сына о прощении. Но Суд Небесный совершился!.. Царевич, лобызая руки отца, нежно изъявлял ему любовь и сострадание; убеждал его не предаваться отчаянию; сказал, что умирает верным сыном и подданным… жил четыре дни и скончался 19 Ноября в ужасной Слободе Александровской…»

Откуда же взял это Карамзин? Некоторые историки считают, что этот миф сочинил монах-иезуит Антоний Поссевин, который пытался быть посредником между Грозным и польским королем Стефаном Баторием во время Ливонской войны. Грозный прогнал посла, сославшись на еретичность католической веры. В ответ Поссевин придумал историю о том, как Грозный, разозлившись на невестку сына, ударил царевича посохом и случайно убил. Эту версию изложил в письменном виде немец Генрих Штаден, а Карамзин посчитал записки Штадена о России правдивым источником. Русской интеллигенции некуда было деваться — никакого другого источника, кроме Карамзина, у нее не было (да и до сих пор, кажется, нет).

А вот теперь о символизме. Картина Репина не называется «Иван Грозный убивает своего сына». На картине царь просто обнимает своего сына, голова которого измазана красным. Маститый публицист Иван Давыдов пишет, что если просто переименовать произведение, скажем, в «Иван Грозный обнимает своего сына, раненого геями и агентами Госдепа», или в «Иван Грозный прикрывает раненого сына от лап иностранных усыновителей», или даже просто в «Иван Грозный утешает сына, который испачкался кетчупом» — проблема исчезнет.

Однако Василий Вадимович Бойко-Великий знает, что делает. Дело в том, что эта конкретная картина Репина — первое в истории России произведение изобразительного искусства, подвергнутое государственной цензуре. Еще в 1885-м году она была запрещена к показу, потому что очень не понравилась Александру III. Павлу Третьякову было предписано «не допускать для выставок и вообще не дозволять распространения её в публике какими-либо другими способами». И хотя через три месяца запрет был снят, недовольство «православной общественности» на этом не кончилось. 16 января 1913-го года старообрядец и иконописец Абрам Балашов порезал картину ножом. Узнав об этом, хранитель Третьяковской галереи Егор Хруслов бросился под поезд. Говорят, что именно акция Абрама Балашова стала поводом для последовавших гонений на авангардных художников. Таким образом, мы можем считать старообрядца и иконописца первым русским акционистом. Тогда Александра Бренера, который в 1997-м году нарисовал краской знак доллара на висящей в городском музее Амстердама картине Казимира Малевича «Супрематизм» мы можем считать первым анти-акционистом, отомстившим авангардистам за классика.

Впрочем, шутки шутками, а давайте закончим про символизм. Да, Василий Бойко повторяет собой окружение Александра III, которому нашептали, что картина плоха. И мы опять ужасаемся дремучести «православной общественности», и опять с содроганием ждем какого-нибудь старообрядца-иконописца в казачьей форме, который изрежет картину ножом.

Но символизм-то не в этом.

Символизм в том, что еще за 20 лет до Репина, в 1864-м году, художник Вячеслав Шварц написал картину «Иван Грозный у тела убитого им сына», название которой (в отличие от названия картины Репина) прямо говорит — да, убил.

«Иван Грозный у тела убитого им сына».
Художник: Шварц Вячеслав Григорьевич (1838 — 1869).
71 x 89 см. Холст, масло. 1864.
Государственная Третьяковская галерея. Москва

Так вот картина эта не только не вызвала никакого гнева Александра III, но и до сих пор благополучно висит…. вы не поверите, но таки да — в Государственной Третьяковской Галерее.

Такие дела.
ВЗГЛЯД

Previous post:

Next post: